|
|
|
Кто следующий
Радослав Шишов
Кто следующий?
... Семиклассницы роняют слезы, оплакивая несовершенство мира — нет в жизни счастья! Девочки восьмого класса, еще сомневаясь, верить в любовь или же нет, размазывают по щекам свою — не мамину! — тушь и "поедают" глазами сцену в поисках ответа. Те, кто постарше, сделав свой выбор окончательно и бесповоротно, вряд ли ждут чуда: увы, их удел — неразделенная любовь и, конечно же, разбитая жизнь... Ах, если бы он знал об этом! И только он, Юра, Юрочка, милый, хороший Юра Шатунов, невозмутим что твой Магомет-песня за песней, реплики в паузах, "спасибо за внимание", прощание... Вздохи, слезы, иногда — истерики...
Мой приятель рассказал как-то об одной молодежной газете, которая аж до 1985 года проводила с читателями диспут: "Нужна ли городу дискотека?" Пусть это останется без комментария, но некоторую параллель провести все же можно: обсуждать проблему острой необходимости стране группы "Ласковый май" я не собираюсь. Не думаю, что отсутствие Шатунова привело бы отечественное поп-движение в тупик, но и преуменьшать заслуги "Мая" было бы по меньшей мере несправедливо: в то время как "Веселые ребята" и "Санкт-Петербург" работали в Московском Дворце спорта в Лужниках перед... 115 зрителями (одно из воскресений апреля), "Ласковый май" собрал без видимых усилий спорткомплекс "Олимпийский", да еще, говорят, не всем билетов хватило!
Чему удивляться! Спрос рождает предложение, поэтому мне все равно, как это называется, "Ласковый май" или "Теплый июль". Мне все равно, кто на сцене. Шатунов или кто-нибудь другой. Потому что, если бы вдруг "Ласковый май" не собрался, его бы обязательно выдумали подростки, нашли похожую команду, вознесли и слушали, одной рукой вытирая слезы, а другой — отбивая ритм.
Это феномен, но феномен особого рода. Его предыстория гораздо длинней, нежели общеизвестная дата возникновения группы. Длиннее и сложней. Под "Модерн токинг" не плакали разве только потому, что, скажем так, к моменту появления первых дисков не все, к сожалению, успели сносно подучить английский. Тащились в основном от музыки и имиджа, который, кстати, завораживал не только пятнадцатилетних — клубы "Тем, кому за 30" охотно крутили на своих вечеринках "Токинг"...
... А Союз тем временем не мог надышаться неожиданной свободой — социально-проблемный рок, ведомый Ленинградом, Москвой, Уфой, Свердловском, Киевом, будоражил умы, рушил стены, не давая передышки ни себе, ни зрителям. Пресса взялась за "белые пятна", коих оказалось слишком много. Появились актуальные книги и смелые стихи. Все шло в хорошем темпе, но...
Однажды мы объелись. "Черный кофе" не собрал зал в тысячу мест. Билеты на "Телевизор" — в любом театральном киоске. Брошюра ленинградского рок-клуба об "Алисе" — 30 копеек на Арбате, и никакого ажиотажа. Мода на лик обличителя успокоилась, интеллектуальный рок в таком количестве могли выдержать лишь рокеры и меломаны, закаленные в боях подполья и запретительства. Я верю, конечно, что возраст здесь не помеха, но прежнюю исключительную верность сумели сохранить не все — семья, дети, дом, работа...
Реакция устремилась в обратную сторону — стало ясно, что даже столь любимый нами проблемный рок нуждается в альтернативе. Иначе — пустота. "Токинг" ушел. "Мираж", с некоторыми оговорками "наследник" стиля Д. Болена и Т. Андерса, хорош и до сих пор, но он все же для возраста чуть старшего, нежели школьный, да и Наталья Гулькина уже мало чем похожа на десятиклассницу...
Пустоты природа не терпит — у пятнадцатилетних свои заботы, свои рассуждения о любви и жизни вообще, свои представления о кумире и собеседнике. Впору было предприимчивым музыкальным менеджерам вешать объявление: "Требуется симпатичный юноша 15 лет с приятным голосом". Остальное дело техники, как организаторской, так и звуковоспроизводящей и записывающей...
Но и это еще не все. Одна молодость и крунерские — берущие за душу — интонации погоду не сделали бы — так, временные кассовые сборы... "Заказ" музыкального момента требовал что-то такое, что резко выделило бы группу из общего ряда поющих о любви, погоде и временах года. Но что?
Критик Артем Троицкий в одном из своих интервью говорил о "возрождении забытых сиротских песен", традиционного для России жанра, корни которого уходят далеко в прошлое. "Сиротским песням" был присущ мелодизм и, бесспорно, своеобразие лирики, что делало их не похожими ни на один песенный жанр. Сочувствие, сострадание и сопереживание — пожалуй, три главные составляющие; без них "сиротские" мотивы немыслимы... Остается лишь догадываться, чью умную голову озарила столь необычная идея возрождения — идея, вынесшая на гребень поп-волны Юрия Шатунова и "Ласковый май".
Пятнадцатилетние устраивают овации и убеждают всех и вся, что "Ласковый май"—это надолго, навсегда. Убеждают тех, кто говорит о "дурном вкусе", а порой и пошлости текстов "Мая". Но мне абсолютно безразлично, как это называется и кто на сцене,— я знаю, что это явление не случайно и не на один день. Кто придет следующим? Возможно, те, чей профессиональный уровень покажется юной публике выше, а тексты—серьезней... Не все же время плакать!
Дневник Наташи
Звезды в мае
И я подумал за что я люблю Ласковый май
Кто следующий
Ласковый Май - один
Не зовите медведя
Неожиданный и знакомый Ласковый май
Несколько вопросов Юре Шатунову
О Ласковых маях
Пробовал ли устриц Юра Шатунов
Эксклюзивное интервью
Я еще не старик
|
|
|
